В двухтысячном году мир подводил итоги, и среди них был очень печальный: Земля потеряла огромную часть своих лесов. Двадцать лет спустя экологи радостно отмечают: лесной покров начал восстанавливаться, и это несмотря на варварскую вырубку тайги и джунглей Амазонки. Своими руками сотворили это чудо совсем немного неравнодушных людей
, и они — всем нам хороший пример.
Номоз Джумаев: аксакал и саксаулы
Вообще для Узбекистана выращивание рощ, чтобы остановить пустынные ветры и задерживать в земле воду — национальная традиция, но прерывалась она не раз. Пустынные земли сейчас занимают до 80% страны, их площади увеличиваются, и это — большая проблема. Но пустыня побеждает не везде. Пенсионер Номоз
Джумаев из Джаркургана почти случайно прослушал лекцию о том, как опустынивание сдерживают посадкой лесов. Он загорелся идеей вырастить лес из саксаулов.
Джумаев сумел найти бизнесмена, владеющего землёй возле города и согласного предоставить её под лес, и вместе со своей семьёй три года, начиная с 2010, высаживал по пятнадцать тысяч саженцев саксаула на этой земле. К 2018 году саженцы достаточно окрепли и выросли, чтобы их можно было назвать лесом. Более того
, его уже обжили разные животные и птицы, а земля у подножия деревьев впервые за долгие годы покрылась травой, цветами и мелким кустарником. Площадь леса — больше полусотни гектаров. Джумаев уже получил орден за свою работу и... документы на землю. К тем ста гектарам пустыни, которыми поделился экологически сознательный бизнесмен, Номозу выделили ещё восемьдесят. Мало кто был бы счастлив, получив в пользование огромный кусок пустыни, но Джумаев буквально счастлив. Город Джаркурган часто страдает от пылевых бурь, которые приносят ветра. В такие дни на улицу нельзя выйти, не защитив лицо и глаза (а лучше не выходить вовсе). Лес на окраине города задерживает ветры пустыни. Не все жители, однако, готовы оценить ставший чистым воздух. Ещё не окрепший лес уже вырубают на дрова, и семье Джумаева приходится тратить много сил и времени на охрану спасительных для города саксаулов.
Тем же самым — попыткой остановить песчаные бури посадкой лесов — пытаются заниматься на государственном уровне Исландия и несколько стран Африки. Исландия некогда была покрыта обширными берёзовыми лесами, но их практически полностью вырубили в первые же три века. Животноводство, извержения вулканов и развитие туризма разрушают почву острова, превращая его в пустыню. Сейчас у пустыни медленно, шаг за шагом, отвоёвывают землю, засевая её сначала неприхотливыми и живучими сортами
травы, а затем высаживая на немного укрепившуюся почву ели и тополя из Америки. Почему именно их? Они хорошо забирают из воздуха углекислый газ. В климате Исландии восстановление лесов — задача непростая, и когда страна почувствует эффект от программы — неясно. А вот в Африке эффект от лесов на границе Сахары уже очевиден. В проекте высаживания зелёной стены участвуют двадцать стран — именно по их территориям проходит граница великой пустыни. Леса заметно защищают поля, пастбища и огороды от пустынных ветров, останавливают расползание горячих песков, восстанавливают почву. Кроме того, акации уже без помощи человека разрастаются от лесов в пустыню, ведя за собой траву и давая укрытие газелям, страусам и другим живым существам. Возможно, пустыня уменьшится до скромных размеров, которые у неё были до активного развития скотоводства и строительства на севере Африки в очень стародавние времена. Правда, в Африке с лесами другая беда — чтобы скрыть преступления (например, браконьерство и незаконную вырубку), стали всё чаще поджигать джунгли. Летом 2019 года вся Африка, казалось, была в огне, настолько ужасающе обширной была карта пожаров.
Иван Санжаров: любовь к кедрам
В 1985 году простого советского чиновника Ивана Санжарова настигла любовь. К деревьям. Это была кедровая сосна, в народе известная просто как кедр. Его поразили её чудесные свойства: в кедровых лесах не бывает комарья, потому что сосна вырабатывает фитонциды — которые, кстати, дают и антибактериальный эффект.
Древесина кедровой сосны годится вообще на что угодно, орешки вкусны и полезны, животные тоже любят жить в кедровых лесах. Разве было бы не прекрасно засадить сосной Сахалин, чьи почвы серьёзно разрушены нерациональным хозяйствованием двадцатого века? Проблема в том, что кедровая сосна с трудом растёт, требует много внимания и сил, а порой и особого режима полива. Выращивать саженцы может только настоящий энтузиаст своего дела, и такого, кроме Санжарова, пока что не существовало. Саженцы отбирают столько внимания, что семья давно привыкла отдыхать без Ивана: ему некогда. Выращенные сосны Иван бесплатно раздавал для озеленения города, частных участков, высаживал в лесу.
В дачном товариществе, где состоял Санжаров, председатель даже было выделил ему некоторое количество земли под питомник. Но это привело к острой зависти других участников товарищества, и Санжаров с Сахалина пришлось буквально бежать. Его приветили в Калининграде, где теперь Иван восстанавливает сосновые леса — правда, вместо местной аутентичной сосны всё той же кедровой. Причём, в отличие от Сахалина, при поддержке местных властей. Справедливости ради, Санжаров вовсе не думает, что мир необходимо полностью
засадить кедром. Он также разводит почти исчезнувший тис, дикий амурский виноград, манчжурский орех, корейскую пихту, липу, кедровый стланик и амурский бархат — в общем, «кедровый маньяк» Санжаров на самом деле за биоразнообразие. На Сахалине он при помощи волонтёров уже высадил тисовую и несколько кедровых рощиц, в Калининграде — тоже. Правда, растут они очень медленно и настоящими лесами их пока назвать нельзя.
Джадав Пайенг: Индия не должна быть пустыней
Как-то раз, посмотрев на последствия очередного грозного наводнения, шестнадцатилетний мальчик по имени Джадав Пайенг понял, что пора спасать родную землю. Мало того, что с неё свели всю растительность — теперь её размывала река, ведь землю больше не держали корни кустов и деревьев. И тогда он начал сажать
леса. Сначала он присоединился к местному правительственному проекту, но, когда проект свернули, продолжал сажать и сажать и сажать. В итоге он вырастил несколько десятков тысяч деревьев, а деревья дали убежище зверям, которым нашлось где пастись, укрываться от людей, размножаться: в лесу Джадава можно встретить носорогов, стадо слонов, бенгальского тигра. Правда, из-за этого Пайенгу прибавилось хлопот — теперь он ещё и с браконьерами борется. Притом, что тигры постоянно задирают его коров, а живёт Джадав с молока — но тигры есть тигры, они охотятся. Если в лесу для них будет больше пищи, они меньше будут нападать на коров, а для этого лес должен быть домом множества животных.
Правительство обнаружило лес Джадава после того, как лесникам пришлось разыскивать стадо слонов из более, чем ста особей — оно принесло разрушения деревне неподалёку. Да, до этой истории на карте леса вокруг не значилось. Пришлось срочно включать его в сферу местного лесного
хозяйства. Лес Пайенга — не единственный рукотворный лес Индии. Возле деревни Пиплантри (штат Раджастан) жители сажают сто одиннадцать плодовых деревьев каждый раз, как в деревне рождается девочка. Таким образом они достигают сразу двух целях: демонстрируют значимость девочек в стране, где их считают обузой и даже убивают, как лишний рот, и улучшают климат. Кроме того, всей деревней собирают сумму на счёт девочки, которая станет её «приданым» во взрослой жизни. Это не милостыня — так деревня платит семье, чтобы та ухаживала за деревьями, высаженными в честь их дочери. Кроме того, принимая деньги, семья принимает обязательство дать дочери хотя бы школьное образование и не выдавать замуж раньше двадцати лет — ранние браки тоже один из бичей страны. В двадцать лет девушка может снять деньги со своего счёта и потратить по своему усмотрению. Обычно они действительно становятся приданым.
Марион Клифтон Дэвис, Лелия и Себастьян Сальгадо: спасение Нового Света
Некогда вся Флорида была покрыта лесами из болотной сосны. Их вырубили промышленники, и вместо сосен остались одни болота
. Но однажды миллионер по фамилии Дэвис застрял в пробке и решил не скучать, а пойти послушать лекцию в палатке экоактивисток, которую он увидел из автомобиля. Активистки рассказывали о том, что чёрный медведь исчезает из-за того, что исчезли леса; до лекции Дэвис и не представлял, что вся эта земля была покрыта лесами и что их так варварски вырубали такие же, как он, промышленники. Дэвис начал скупать земли, на которых когда-то росла болотная сосна — всего участок за участком он скупил больше двадцати тысяч гектаров, потратив девяносто миллионов долларов. Для этих участков предприниматель закупил восемь миллионов саженцев болотной сосны. В честь той самой лекции о чёрном медведе Дэвис назвал свой частный заповедник «Нокусе» – так медведь называется на одном из коренных языков Флориды.
Вместе с лесом на болота вернулись животные и птицы, в том числе исчезающие виды. В 2014 году Дэвису поставили онкологический диагноз, и он завещал триста миллионов долларов своего состояния на уход за «Нокусе». Его семья и друзья сейчас продолжают его дело. А вот фотограф Себастьян Сальгадо из Бразилии отлично помнил леса, которые можно было увидеть вокруг его родного города. Однажды в 1994 году, вернувшись из долгой командировки в Руанду, он был поражён, обнаружив вместо этих лесов настоящую пустыню. Всё было вырублено промышленниками! Вместе с женой Лелией
Сальгадо они посадили два миллиона деревьев, двадцать лет исправляя то, что когда-то было совершено меньше, чем за два года. Кстати, идея принадлежит именно Лелии.
Вместе с деревьями вернулись на эти земли сто семьдесят два вида птиц, тридцать три — млекопитающих, и это не считая насекомых, рептилий и разного
рода травы, кусты и цветы. Конечно, Сальгадо не смогли бы проделать всю работу вдвоём. Сначала они наняли в помощь себе двадцать четыре работника, а потом стали искать волонтёров — и нашли.
источник
